Моё имя Тэйл. Сейчас 10:09, и абсолютно не важно, какой год, месяц и день. Я начинаю писать, потому что устал слушать собственные мысли, изощрённые, меланхоличные, и, как водится, когда ты в отчаянии, - цикличные. Я хочу выпустить их. Выбраться их лабиринта собственных заблуждений. Почувствовать хоть что-то. Быть может, искомое я найду в строках, в причудливом хаотичном ритме клавиш, вдавливаемых лёгкими касаниями моих пальцев клавиатуры.
    Немного обо мне. Я рождён в семье не слишком богатой, но и не бедной. Во всяком случае, у нас всегда было что есть, но к роскоши мы не привыкли. Впрочем, и не хотели. В этой семье не пили, не ругались матом и не одобрали насилие (и насильственные методы воспитания в том числе), за что я благодарен родителям. В этой семье ценилось искусство, и мне дали хорошее воспитание. Всё же, с детства я не ощущал себя членом этой семьи – она была чем-то чужим, и многое в ней вызывало во мне негодование, граничащее порой с отвращением и ненавистью. Чувства, знакомые мне до боли. Презрение и ярость.
    Воспоминания о прошлом… Их много. Сейчас я способен холодно обдумать те или иные мгновения своей жизни, найти свои ошибки и проследить нити, изменившие меня, превратившие в то, что я есть. Но все воспоминания, так или иначе, приводят к одной простой истине: я один. Нет, у меня есть друзья, те немногие, кому я доверяю не меньше, чем самому себе, те немногие, кому я мог бы доверить свою жизнь. Но даже когда они рядом, я ощущаю, как они далеко, и насколько по-разному мы мыслим. Я ощущаю, что они не могут понять меня. Как это объяснить?.. Будто ты на вершине Эвереста, но вокруг тебя тысячи гор в десятки раз выше, и ты пытаешься забраться, вскарабкаться на них, но каждый раз падаешь и почему-то не умираешь. Вы можете решить, что я эгоист, раз воспоминания приводят меня только к этому. Поверьте, это не так. Просто это чудовищно больно – быть вынужденным делиться своими мыслями только с самим собой, строить вокруг себя стеклянную, но чудовищно крепкую стену, не дающей пройти ни звуку, ни свету.
    Наверное, хватит обо мне. Пока что. Всё же, это рассказ.

    Глоток виски со льдом. Темно. Ливень. Молнии.

    Однажды джентльмен по имени Маус повстречался с джентльменом по имени Рэт. Оба были безумцами по натуре, оба были склонны к крайностям. Рэт был на пару лет старше Мауса, но это их не сильно волновало. Они сошлись.
    Они были себялюбивцами и абсолютными эгоистами, но именовали самих себя мечтателями, романтиками.
    Порой, они играли в шахматы. Интересная игра – если подходить к ней, не зная хитростей и просчитанных за сотни лет приёмов и комбинаций. Иначе, это лишь математика, а творческий подход сводится к выбору метода решения задачи. Рэт знал комбинации. Маус – нет. Стоит ли говорить, что Рэт всегда побеждал?
    Порой, ходили по городу, полному грязи, заблудших людей и полуразрушенных зданий. Если они находили компанию, способную чем-то их заинтересовать – они вливались в неё, и весь вечер веселились, не думая ни о чём. Для них было важно быть сердцем этой компании. Или её шутами, что, по их мнению, было одним и тем же.
    Они много говорили друг с другом. Очень много говорили. Обо всём. Порой, Рэт рассказывал о своих приключениях, если их можно назвать так. Порой, Маус жаловался на жизнь. Порой, Рэт предлагал какую-то стороннюю тему для разговора, и всегда говорил так, будто знал, о чём говорит. Да, часто он нёс ахинею. Часто, если не всегда. Порой, Маус молчал. Маус вообще много молчал.
    Они соревновались. В том, сколько безумных глупостей при посторонних они сделают. Многие их действия сводились к вандализму, издевательству над другими людьми, шутовству, праздному посыланию окружающих и их родственников сношаться с животными больших размеров. Рэт был старше. Рэт побеждал. Или заставлял Мауса верить, что побеждает.
    А ещё, была Леди.

    Ещё пара глотков виски. Дождь, барабанящий по тонкому оконному стеклу. Представляю, как оно разбивается под этими ударами, и медленно, очень медленно осколки падают мне на голову, вонзаются в шею, режут глаза. Тэйл умирает, убитый дождём, его тело, нашпигованное осколками стекла, оседает, и всего за одно короткое мгновение исчезают все его проблемы, все лабиринты мыслей, вся его жизнь. Вся моя жизнь.
    Виски.

    Леди была причиной, по которой Маус впервые заговорил с Рэтом. Очаровательная, но дерзкая, по-своему свободная. Она не была чиста, но грязь её доказывала, что она человек и что она совсем не слаба. Маус был неравнодушен к ней. Или, во всяком случае, заставил самого себя поверить, что это так. Но его неуравновешенность, безумство, привычка лгать самому себе и просто странность отталкивали её. Он был лишним. Рэт же… Рэт воистину умел лгать.
    Порой, то, что Рэт и Леди общались, просто убивало Мауса. В то же время, он узнавал Леди, узнавал из её разговоров с Рэтом. Думаю, каждый сталкивался с ситуацией, когда казалось бы знакомый человек оказывался совсем не тем, кем его хотелось бы видеть. Когда ложь была куда приятней правды, а правду всеми силами хотелось бы не видеть. В такой ситуации хочется одного. Исчезнуть.
    Рэт и Маус писали стихи. Рэт писал с детства, но считал это лишь забавой. Впрочем, практики у него было не мало. Маус же, напротив, только начинал, но относился к этому очень, очень серьёзно. Маус писал странные стихи. Те слова, которыми он пользовался. Он просто подбирал на ходу слова, которые соответствовали его настроению, но в то, что написал, не верил. Либо, напротив – верил слишком сильно.
    Однажды, Маус написал стихи для Леди. Так случилось, что они обидели её, довели до слёз. Действия и последствия. Маус сказал: “Будь я проклят! Будь я, мать мою, проклят!!! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!!”

    Последние глотки виски. Так непривычно. Последняя сигарета, её медленно догорающий в ночной тишине пепел, дым. Уже почти час. Дождь прекратился, слышно только монотонное журчание стекающей по улицам воды.

    Прошла зима. Она растаяла и стала весной. Весна научила Мауса ненавидеть. Он не понимал лишь, что именно он ненавидит так сильно.
    Чем больше времени Рэт и Маус проводили вместе, тем больше недостатков друг в друге видели, и тем дальше заходили их безумства.
    Весна загорелась, став летом. Рэт уехал куда-то на пару месяцев. Маус впервые за прошедшее время остался один. Он начал думать, сам, без яда его друга. Летом Маус и Рэт почти не встречались. Зато Маус решил поговорить с Леди, чтобы расставить все точки над i, раз и навсегда.
    Был вечер. Маус шёл к дому Леди. Он был мокрым - ливень промочил его одежду. Он замёрз - дул сильный ветер. Разговор был исполнен краткости и льда. А Маус – отчаянья и боли.
    Маус думал. Думал о том, что для него важно. Думал о том, что из сделанного им со времени знакомства с Рэтом важно и вообще имеет смысл. Просто думал о своём прошлом.
    Кто-то убил лето, и лето стало осенью. Маус и Рэт почти не общались.
    Однажды…
    Маус понял причины своей ненависти. Понял, на кого она была направлена. Он не сказал Рэту, как сильно его ненавидит. Он не сказал Рэту, сколько презрения он к нему испытывает. Он не сказал Рэту ничего. Он просто исчез. А Рэт… Рэт был ублюдком. И с момента знакомства с ним, что-то ублюдочное появилось и в Маусе. Но он не мог изменить своих поступков, не мог изменить прошлого. Всё, что ему оставалось – драться с самим собой за своё настоящее. Стоит ли говорить, что Маус больше не видел Рэта?

    Голова налита тяжестью, в мыслях лёгкий Хаос. Маус и Рэт затихают, а ночь вступает в полные свои права. Почему-то хочется спать... Адью.